Милиционеры очень не любят работать по "бытовухе". Особенно по той "бытовухе", которая ещё не дошла до крайности, до трупов, либо тяжких телесных.

Как обычно бывает? Приезжает наряд по вызову о том, что пьяный муж гоняет супругу. Забирают стражи порядка дебошира под белы рученьки, а через часок очухавшаяся жена уже бежит в отделение с криком:

- Что вы делаете, ироды? Вы почто моего кормильца в казематы заключили? Почто его избили, покалечили? Уж я на вас управу найду!

Гражданина отпускают, милиционеры идут отписываться начальству, а то и прокуратуре, а через неделю всё повторяется по новой.

Правда, порой жертвы домашнего террора не выдерживают, и готовы довезти дело до суда. Однако тут наш суд действительно становится самым гуманным в мире, и даёт распоясавшемуся алкоголику-хулигану условное наказание, с которым он гордо возвращается обратно к домашним, и начинает им мстить.

Был солнечный полдень.
— Ну?.. – спросил дракон.
— Ну, как-то… стремно, — честно признался рыцарь, — Второй-то раз они на одни и те же грабли вряд ли наступят. Вот, в правилах турнира четко указано: «Именем короля использование в качестве верховых животных драконов строжайше запрещается!»
— Так ведь только «в качестве верховых животных», — хихикнул ящер и намекающе подмигнул партнеру.
— Но… Это как-то не честно, — привел последний довод рыцарь.
— Слушай, речь идет об официальных соревнованиях, — удивился дракон, — При чем тут честность?!..
— Надеюсь, сэр, четыре последних поколения ваших предков были свободными людьми? – грызущий яблоко у входа на ристалище герольд с сомнением осмотрел потасканное одеяние новичка.
— Да.
— Хо-хо, и у сэра даже есть свой герб? – ехидно поинтересовался сквайр в роскошной щегольской котте.
— Да.
— А как насчет свиты? Ну, там — пажи, оруженосцы, шуты, повара, лекари?
— Нет.

Мрачным речитативом отзвучало последнее заклинание. Чародей воздел руки и завыл: «Именами Вельзевула, Бел-Шамгарота и Ашторет заклинаю: явись, посланник Адской Бездны!» Линии меловой пентаграммы на полу вспыхнули ослепительной желтизной, затем поблекли. Повалил густой бурый дым, материализовавшийся в двухметровую устрашающую фигуру. Демон оказался ярко-синей расцветки, с лихо закрученными бараньими рогами и кожистыми крыльями. Мужским достоинством адского гостя можно было забивать средних размеров сваи. Демон хрипло откашлялся и заговорил потусторонним баритоном:

- Ты звал меня, волшебник, и я пришёл. Исполню я желания твои, в обмен на свою свободу.

После этого заявления гость гулко чихнул, проворчал в сторону что-то вроде «делать вам нехрен…» и громогласно заключил:

- Желай же, о, могущественный маг!

- Ты сперва срам прикрой, - устало буркнул волшебник, - не в борделе…

Дети 90-х - особенные люди. Необычные, нестандартные, непредсказуемые. Они похожи на свое время, они закалены этим временем.

Наше детство было с отцами, которые жаловали капитализм и с матерями-бюджетницами, голосовавшими на выборах за КПРФ. Нам не прививали модной сейчас толерантности, нам не говорили, что промолчать лучше, чем сказать.

Наше детство было нестабильным: день слёзы, день смех. день - рожки без масла, день - красная икра.

Выдалась мне командировка в Сибирь, рулить ударными стройками капитализма. Ну ессно высокие комиссии, куда без них, то губернатор заглянет, то мэр. А кого показывать спрашивается? Ага, столичного учёного обезьяна, он говорит без этого неистребимого уральско-сибирского акцента и водку жрать не дурак. Замами у местных бугров оказались старые знакомые – москвичи пензенского разлива, со своими на повышение в регионы пошли. Замы даже завидовать мне стали, типа их на охоту не берут, а меня берут. Так бля, после первого литра надо весёлые истории рассказывать, да из прокурорского наградного банки в воздухе сбивать, а не блевать за хозяйским лексусом. Да, работать ещё и работать над российским истеблишментом.

Короче ехаем на хозяйском лимо - местного богатея. Ну ессно лучший друг всех детей и губернаторов, в доле с моими боссами столичными, ему собственно и слили все подряды. Отчего так пафосно на пятничную пианку едем? На ТО с хозяйскими лексусами такое отчудили, что кердык настал не только авто, но и сервису. Пока их там сливают без понятий, ездить не на чем, поскольку жена укатила на последнем 200-м крузаке по своим женским делам. Не на генеральской же волге (вольве) известной на всю округу ехать в увеселительное заведение известное на ту же округу фривольными нравами. Вот с извинениями выгнали старенький мерс, ещё с бандитских времён оставшийся и поехали.

ДЕРЕВЕНЬКА

Деревенька, как деревенька. Живет себе помаленьку: от барина до советов. Кто работает, кто пьет, а кто и пьет, и работает. Только Гошка с Генкой не пьют и не работают, а балду пинают, рыбу ловят, по лесу шастают за грибами и ягодами, лошадям хвосты крутят. Не положено им работать – каникулы у них, и лет им обоим по 11.

А сегодня их Василь Федорович с пруда погнал. Идите, говорит, отсюда, я тут со вчерашнего дня прикормил, это теперь мое место. Куркуль - одним словом. Его так вся деревня и зовет. Дом громадный, крашеным тесом обшит, крыша шиферная, корова одна, телок две, свиньи, овец четыре десятка с курами если считать. Куркуль, точно. И не прикормил он на пруду: верша у него там стоит. И не одна. Куркуль он и есть куркуль. Обидно, что погнали до чертиков. Рыбу-то можно и на верхнем пруду половить. В деревне прудов три штуки каскадом. Деревенские мужики рыли при барине еще. Верхний, средний и нижний. Нижний - без барина загадили за ненадобностью металлоломом: керосинки там старые, примусы, ведра тазики, колеса и прочая рухлядь. Холодильник даже один есть. Вода прозрачная - все видно. Средний пруд - самый большой. И купаются там, и рыбу ловят, и белье полощут. А верхний - зарос по берегам. Репейник с крапивой в два человеческих роста, прям до самой воды. Рыбу ловить можно, но все равно обидно, что с насиженного места погнали. Среди зарослей лопуха и крапивы, кривая тропинка спускалась к пруду. Возле самой воды лежала куча подгнившего старого картофеля. До пруда кому-то было ближе чем до помойной ямы.